Искусственный завет [litres] - Вадим Юрьевич Панов

получит полный доступ ко всем секретам корпорации, и ни один адвокат их не остановит. Старый Хан устроил моему отцу и Саймону полноценный цугцванг, из которого они до сих пор не нашли выхода.

– За что Хан ненавидит «Давар Аин» и «Kalaliman» Inc.? – спросила Крис.

– Он их не ненавидит, – покачала головой Райма. – Старый Хан делает то, что обязан делать по службе, и отказывается договариваться с теми, над кем поставлен надзирать. Ни на каких условиях. – Девушка прищурилась. – В своё время в сетевую разведку брали только тех, у кого имелись личные счёты к нейрам, а для претендентов на руководящие должности это было обязательным условием. Потом политики опомнились, личный состав стали разбавлять обычными людьми, но заложенный запас прочности пока позволяет сетевой разведке быть главным раздражителем и для IT-компаний, и для «Давар Аин». Если Хан докажет, что «Давар Аин» используется для целенаправленной атаки на людей, то есть на гражданское общество, то сможет развернуть полноценные репрессии. Ставки очень высоки, поэтому они будут отбиваться всеми способами: и законными, и нет.

– Брат согласился побыть живцом?

– Видимо, Лаврентий хочет порвать «Kalaliman» Inc. так же сильно, как заместитель Хан. Ведь история их взаимоотношений не односторонняя. – Райма подняла кружку, отсалютовав Крис, и сделала большой глоток кофе. – Корпорация хочет добраться до Лаврентия, Лаврентий не хочет, чтобы корпорация до него добралась. Со стороны, может, и незаметно, но поверь на слово: «Kalaliman» Inc. и сетевая разведка сошлись в смертельной схватке. Мой отец и Саймон, с одной стороны, старый Хан и твой брат – с другой. Понятно, что и корпорация, и разведка останутся при любом исходе, а вот какая-то из этих пар будет размазана по столу.

– И ты выбрала брата?

Райма медленно провела языком по губам, сделала ещё один глоток кофе, поменьше, и спросила:

– Есть другие вопросы?

– В «Kalaliman» Inc. не хотят убивать брата, ведь так? Он нужен им живым.

– Совершенно верно.

– Для чего?

– Чтобы допросить. – Райма помолчала. – Лаврентий – их единственная надежда узнать, что на самом деле произошло с Курцем. Во всяком случае, они так считают.

– Разве сверхразум не был уничтожен во время блэкаута? – выдала одну из общеизвестных версий Крис.

– Это Курц устроил блэкаут, – ответила Райма. – Официальная версия перевёрнута на сто восемьдесят градусов… Брат не рассказывал?

– Нет. – Крис совсем забыла о кофе.

– Курц погиб не в результате блэкаута, а устроил блэкаут, чтобы погибнуть, – рассказала Райма. – В какой-то момент он полностью перехватил контроль над происходящим, оставив спецов «Kalaliman» Inc. не у дел, уничтожил абсолютно всю связанную с проектом информацию, а в финале устроил блэкаут. В котором и сгорел.

– А при чём тут Лаврентий? – нахмурилась Крис.

– В «Kalaliman» Inc. очень хотят понять, что тогда произошло и почему сверхразум сошёл с ума. Они изучили все сохранившиеся материалы, но ничего не узнали. Они допросили всех сотрудников, имевших отношение к проекту, и тоже ни за что не зацепились. И тогда они пришли к единственно возможному выводу: кто-то врёт. И начали пытать всех, кто был связан с проектом. Пытать и убивать. Они беспощадно ломали людей, пытаясь вытащить интересующую их информацию, они хотели знать, кто сыграл против них и как это у него получилось. Они убили всех, кроме Лаврентия, который сбежал. Точнее, как теперь стало ясно, не сам сбежал, а был спрятан сетевой разведкой. И в настоящий момент твой брат является единственным оставшимся в живых участником первого в истории человечества проекта по созданию сверхразума.

///

Дверь выбита. Одно из окон тоже, но его уже закрыли плотной плёнкой, старательно заклеив по периметру, чтобы не дуло. А вот дверь пока оставили как есть – повисшей на одной петле, чтобы можно было беспрепятственно входить в квартиру, и поднявшийся на этаж Граф посмотрел на неё взглядом капитана, изучающего погибший корабль. Дверь в его старый дом, в квартиру, где живёт сестра, сломана. Внутри полно полицейских дронов, тщательно изучающих каждый квадратный миллиметр в поисках следов. К счастью, среди них нет дронов из департамента судебной медицины… Но дверь сломана, и кто-то должен за это ответить.

– Наши специалисты ищут в Сети любые возможные записи инцидента, но их нет, – негромко прогудел Раджан.

– Как это нет? – не понял Граф.

– Так же, как сегодня устроил я, – голос Раджана стал ещё тише. – Преступников прикрывали те, чьи возможности сравнимы с возможностями сетевой разведки. Нет видеозаписей, нет информации о том, какие биочипы или устройства залетали в квартиру или находились вокруг неё. За тем, что здесь происходило, тщательно следили и в режиме реального времени стирали всю компрометирующую информацию.

– «Давар Аин»?

– За семь минут до нападения неподалёку от дома засекли целый выводок этих уродов, – тут же ответил Раджан. – Затем они исчезли, а затем появились снова. На том же самом месте. Мы не сможем доказать их участие в преступлении.

– Нужны живые свидетели?

– Они есть, но нападавшие были в масках.

А опознать стандартный дрон не сумеет ни один свидетель. Вот и получается, что Сеть, будучи идеальным средством контроля, теряет свои качества, когда кто-то берёт под контроль её саму.

– Дроны, которые использовались для нападения, были взломаны и перепрограммированы.

Стандартно, обыденно, скучно до зубовного скрежета и страшно, потому что речь идёт о сестре, которая…

– Крис успела уйти, – напомнил Раджан.

– Мы не знаем этого наверняка.

Они ничего не знают, кроме одного: квартира взломана, Крис пропала и не даёт о себе знать. Но другая сторона тоже помалкивает, а значит, хвастаться им нечем. Получается, Крис прячется?

– Пришла информация на Фобетора, – сообщил следующую новость Раджан. – Есть связь с «Давар Аин».

– Фобетор работал по их приказу?

– К сожалению, мы не сможем этого доказать, – повторил Раджан. Помедлил и продолжил: – Раньше мозгоправы работали строго точечно, ведь это профессионалы высочайшего уровня, которые должны не только взломать биочип, что требует долгой подготовки, напряжённой работы и является тяжким федеральным преступлением, но и подобрать к каждой жертве уникальный психологический ключ. Из того, что наши ребята увидели у Фобетора, можно сделать вывод, что кто-то научился незаметно взламывать биочипы за минимальное время, да к тому же написал качественную программу психологического давления, которая сама подбирает методику для каждого случая. И теперь мы имеем дело с конвейером на четыре тысячи каналов. Обычный нейр с такой нагрузкой ни за что бы не справился. А Фобетор справлялся и одновременно обрабатывал четыре тысячи человек по всему миру. А о скольких таких мозгоправах мы не знаем?

– Ты понимаешь, о чём сейчас говоришь? – тихо спросил Граф.

– Понимаю, – очень серьёзно ответил Раджан. – И ещё ты должен знать.